Война Сталина

Красная армия вошла на территорию Польши 17 сентября 1939 года. До этого, первого сентября, на Польшу напала Германия. Внутри СССР вступлением его в мировую войну это не считалось. Все советские школьники знали, что в этот день началось освобождение Западной Украины и Западной Белоруссии из-под власти "польских панов". Никакой связи с заключенным 23 августа пактом о ненападении между Германией и СССР советский учебники тоже не усматривали.

Настоящая война началась только в июне 1941 г., называлась "Великой отечественной" и в ней СССР сначала был невинной жертвой нацистской Германии, а потом "освободителем человечества от фашизма". Второй мировой войны для советских людей как бы не существовало вовсе.

О том, что в реальности во второй мировой войне Советский Союз был зачинщиком и агрессором, наряду с Германией, – об этом советские люди узнали только когда Советский Союз распался, цензура исчезла и стало можно говорить, писать и исследовать все, что хочется. Узнали еще и о том, что никого освободить советская армия не могла по определению. Слово "освобождать" означает – "делать свободным". А тут армия агрессивного террористического режима, состоящая из бесправных рабов, несущих на оккупированные земли этот самый режим. Смена одной диктатуры другой освобождением не называется.

Узнали об этом, конечно не все, а только те, кто хотел. В школьные учебники эти истины так и не попали. Но для России и это счастье длилось недолго, чуть больше 20 лет. Потом путинский режим окреп, оформился опять появились цензура и идеологический террор. Кульминацией процесса фальсификационного процесса стала программная статья Путина, "75 лет Великой Победы: общая ответственность перед историей и будущим", сначала опубликованная 18 июня 2020 года на английском языке в американском журнале The National Interest, а потом по-русски на сайте Кремля[1] и в других российских подцензурных изданиях.

Этот текст, полностью лживый и никакого отношения к исторической науке не имеющий, несомненно представлял собой цензурные установки, предназначенные для идеологического контроля над всем российским образованием и всей наукой. Подпись Путина гарантировала высочайший уровень этих указаний и исключала возможность их дискуссионного обсуждения.

Согласно Путину, Советский Союз из всех сил старался мировую войну предотвратить, но этому сопротивлялись Лига наций, в первую очередь, Англия и Франция. Советский Союз хотел подписать с ними оборонительный договор, но они эту идею саботировали, поэтому пришлось подписать с Германией – для того, чтобы выиграть время для подготовки к обороне. А главной зачинщицей мировой войны была названа Польша:

"Нападение Гитлера на Польшу целиком на совести польского правительства, которое саботировало заключение англо?франко?советского военного союза. А потом оно предало свой народ, сбежав на территорию Румынии. Только 17 сентября, когда стало ясно, что Англия и Франция не горят желанием помогать Польше, а вермахт может захватить всю Польшу сам, Красная армия вступила "в так называемые восточные кресы – ныне это части территории Белоруссии, Украины и Литвы". Других вариантов у СССР не оставалось. В противном случае война с нацистами началась бы слишком близко к Минску". [2]

Все это – традиционное советское вранье, расцвеченное личными фантазиями-галлюцинациями Путина. На чем-то подобном выросло множество послевоенных поколений советских и российских школьников. На самом деле, нападение СССР на Польшу (а затем на Финляндию и Прибалтику) вытекало из пакта Сталина-Гитлера и было согласовано обоими партнерами. Разве что, Сталин, обещавший напасть на Польшу сразу после Гитлера, затянул с этим на две с лишним недели и тем избавил Англию и Францию от необходимости объявлять СССР войну, что после 22 июня оказалось ему чрезвычайно полезным.

Может показаться, что правда о военных планах Сталина стало известна совсем недавно, но это не так. Она была просто намеренно забыта. Интересно то, что тогда, в 1939 году, в реальную суть событий было посвящено в СССР множество людей, от Сталина с его ближайшим окружением и аппарата высокопоставленных сталинских пропагандистов – до младших офицеров и солдат Красной армии, вступавших в Польшу.

Суть состояла в том, что в 1939 году Польша для Красной армии была только первым шагом. За ней должен был наступить черед Германии и других европейских стран. Советский Союз ни с каким фашизмом никогда не боролся. Сталину было все равно, кого завоевывать – демократии или диктатуры. Главное – захватить.

Со следующим шагом Сталин опоздал. Гитлер его опередил, война началась не так как планировалось. Произошла резкая смена пропагандистских установок, западные союзники из недавних врагов превратились в друзей, а война стала "Отечественной".

После 22 июня все кто знал, как обстояли дела до того, и кому удалось выжить, должны были начисто об этом забыть – как дурной сон.

Но остались свидетели и документы.

***

Седьмого сентября 1939 года, за 10 дней до нападения на Польшу, в кремлевском кабинете Сталина перебывала куча народу, в основном высшие военные и члены Политбюро. К 11 часам вечера там сидело пятеро – трое членов Политбюро (Сталин, Молотов, Жданов), генеральный секретарь Исполкома Коминтерна Георгий Димитров и его же секретарь Дмитрий Мануильский. Судя по записям дневника Димитрова Сталин вводил руководителей Коминтерна в курс новых пропагандистских установок, на которых предстояло строить работу с коммунистическими партиями за границей.

Димитров записывал ключевые тезисы:

"Сталин:

— Война идет между двумя группами капиталистических стран (бедные и богатые в отношении колоний, сырья и т.д.).

За передел мира, за господство над миром!

— Мы не прочь, чтобы они подрались хорошенько и ослабили друг друга1.

— Неплохо, если руками Германии было расшатано положение богатейших капиталистических стран (в особенности Англии).

— Гитлер, сам этого не понимая и не желая, расшатывает, подрывает капиталистическую систему.

— Позиция коммунистов у власти иная, чем коммунистов в оппозиции.

— Мы хозяева у себя дома.

— Коммунисты в капиталистических странах в оппозиции, там буржуазия — хозяин.

Мы можем маневрировать, подталкивать одну сторону против другой, чтобы лучше разодрались.

— Пакт о ненападении в некоторой степени помогает Германии.

— Следующий момент подталкивать другую сторону.

— Коммунисты капиталистических стран должны выступать решительно против своих правительств, против войны.

До войны противопоставление фашизму демократического режима было совершенно правильно.

— Во время войны между империалистическими державами это уже неправильно.

— Деление капиталистических государств на фашистские и демократические потеряло прежний смысл.

— Война вызвала коренной перелом.

— Единый народный фронт вчерашнего дня — был для облегчения положения рабов при капиталистическом режиме.

— В условиях империалистической войны поставлен вопрос об уничтожении рабства!

— Стоять сегодня на позиции вчерашнего дня (единый нар. фронт, единство нации) — значит скатываться на позиции буржуазии.

— Этот лозунг снимается.

— Польское государство раньше (в истории) было нац. государство. Поэтому революционеры защищали его против раздела и порабощения.

— Теперь — фашистское государство угнетает украинцев, белорусов и т. д.

— Уничтожение этого государства в нынешних условиях означало бы одним буржуазным фашистским государством меньше!

— Что плохого было бы, если в результате разгрома Польши мы распространили социалистич. систему на новые территории и население.

Мы предпочитали соглашение с так называемыми демокр. странами и поэтому вели переговоры.

— Но англичане и французы хотели нас иметь в батраках и притом за это ничего не платить!

— Мы, конечно, не пошли бы в батраки и еще меньше, ничего не получая.

Надо сказать рабочему классу —

— Война идет за господство над миром;

— Воюют хозяева капиталистических стран за свои империалистические интересы.

— Эта война ничего не даст рабочим, трудящимся, кроме страданий и лишений.

— Выступить решительно против войны и ее виновников.

— Разоблачайте нейтралитет, буржуазный нейтрал. стран, которые, выступая за нейтралитет у себя, поддерживают войну в других странах в целях наживы".[3]

Из этих записей ясно, что Сталин заинтересован в мировой войне как таковой. Чем дольше и чем сильнее будет конфликт, и чем больше стран будут в него втянуты, тем выгоднее СССР. Он будет маневрировать и подталкивать все стороны друг против друга. Разницы между фашистскими (то есть, диктаторскими) и демократическими режимами нет. Все в равной степени и враги, и будущие жертвы, не исключая и Германию, с которой только что заключен договор о ненападении.

Разгром Польши хорош уже тем, что расширяется советская территория. Пропагандировать население западных стран надо против войны с Германией, чтобы их ослабить. При этом в нейтральных странах надо бороться против их нейтралитета, чтобы тоже вступили в войну. Война идет за господство над миром и ясно, что конечным победителем всех должен быть СССР.

Внешняя политика Сталин всегда была очень последовательна. Примерно те же мысли он выразил в письме Молотову и Кагановичу от 2 сентября 1935 г.:

"Калинин сообщил, что Наркоминдел сомневается в допустимости экспорта хлеба и других продуктов из СССР в Италию ввиду конфликта в Абиссинии. Я думаю, что сомнения Наркоминдела проистекают из непонимания международной обстановки. Конфликт идет не столько между Италией и Абиссинией, сколько между Италией и Францией с одной стороны и Англией – с другой. Старой Антанты нет уже больше. Вместо нее складываются две антанты: антанта Италии и Франции с одной стороны, и антанта Англии и Германии – с другой. Чем сильнее будет драка между ними, тем лучше для СССР. Мы можем продавать хлеб и тем, и другим, чтобы они могли драться. Нам вовсе невыгодно, чтобы одна из них теперь же разбила другую. Нам выгодно, чтобы драка у них была как можно более длительной, но без скорой победы одной над другой"[4].

Как видно из текста письма, в 1935 году Сталин решал ту же задачу, что и в 1939 – стравить западный мир и спровоцировать мировую войну

Инструкции Димитрову касались пропаганды среди иностранных коммунистов. А о характере пропаганды внутри страны можно судить по дневникам Всеволода Вишневского.

***

Писатель Всеволод Вишневский, автор знаменитой пьесы "Оптимистическая трагедия" и сценария фильма "Мы из Кронштадта", принадлежал с самой верхушке сталинской пропагандистской элиты. До войны он был главным редактором журнала "Знамя", возглавлял Оборонную комиссию Союза писателей, присутствовал на закрытых совещаниях в Главном управлении политической пропаганды Красной Армии, на просмотрах зарубежных военных фильмов. Он бывал на приемах у высших советских сановников и сам был высоким сановников, одним из тех, кто отвечал за военную пропаганду в СССР. Естественно, что Вишневский принадлежал к узкому кругу наиболее информированных людей в государстве.

В мае 1995 г. журнал "Москва" опубликовал выдержки из дневников Всеволода Вишневского за 1939-1941гг., подготовленные к печати историком В. Невежиным.

Эти дневники – необыкновенно важный исторический документ. Они представляют из себя прямое доказательство того, что в конце тридцатых годов Сталин готовил нападение на Германию и Европу. Для посвященного в нюансы советской политической кухни Вишневского нет сомнений в том, каков действительный смысл пакта "Молотов-Риббентроп" для советской стороны. Это способ взорвать мир в Европе, стравить европейские страны в долгой выматывающей войне и в нужный момент вмешаться – "ударить Гитлеру по затылку". Вишневский с восторгом ждет такого развития событий. Как о главных целях советской политики Вишневский пишет о "превентивном ударе" по Германии, о захвате проливов и Балкан, о советизации европейских стран – Германии, Польши, Чехословакии, Румынии… О решении проблем в Азии. О том, что после разгрома Германии СССР останется один на один с Англией и США, с которыми, вероятно придется временно поделить мир, если сил для продолжении войны будет недостаточно. И о неминуемом продолжении войны за мировое господство еще через 10-15 лет, когда силы будут накоплены.

И еще о том, что решающим моментом станет, скорее всего, лето 1941 года…

Интересно, что записи от 28 августа 1939 г. уже идет речь об урезанной Польше и ударе по Германии. А в записи от 1 сентября о выходе в Средиземное море и о том, что ""Мы через год будем бить Гитлера". То есть, о соблюдении советско-германского пакта о ненападении речь не идет уже через неделю после его подписания.

В записи от 31 января 1941 года уже вполне подробно расписаны стратегические цели будущей войны: захват Польши, Чехословакии, Германии, Карпатской Украины, частично Балкан. Захваты в Средней Азии и на ближнем Востоке. После советизации Германии – сильное давление на остальную Западную Европу. Это программа-минимум. Следующий шаг – война "народной" (т.е., советской) Европы и Азии с Англией и США.

А в записи от 14 апреля 1941 года Вишневский пишет: "Германский удар против нас и наш ответ (или превентивный удар) неминуемы". То есть, о неожиданности и коварстве немецкого нападения даже речь не может идти.

Вот наиболее важные для обсуждаемой темы выдержки из дневников Всеволода Вишневского.

"1939 год

28 августа (днем)

Шквал откликов по поводу германо-советского договора. (Может быть, мы сохраняем за собой последнее слово. В случае войны выступим последними. И – вполне возможно — ударим по той же Германии) <…>.

31 августа (утром)

Все время думаю о европейской обстановке. По карте прикидываю: как относятся к германо-советскому договору европейские Страны и США <…>.

Мы: 1) выиграем время; посмотрим военную мощь стран в деле; 2) проверим, приобретем опыт – гораздо более полезный, чем в Испании и Китае; 3) приведем себя в максимальное мобилизационное состояние (новый закон о всеобщей воинской обязанности); сохраним первоочередные кадры; 4) а случае необходимости, – через МНР и Китай стукнем Японию, чтобы развязаться на Востоке; 5) сможем улучшить позиции на Западе <…>; 6) сможем выждать роста национально-освободительного движения в урезанной Польше, Чехословакии, Австрии; 7) выждать новых предложений, уже серьезных от той же Англии, Франции; 8) при случае –денонсировать договор с Германией и ударить <…>.

1 сентября

Днем -по телеграфу доклад т. Молотова о германо-советском пакте. СССР выиграл свободу рук, время. <…> Ныне мы берем инициативу, не отступаем, а наступаем. Дипломатия с Берлином ясна: они хотят нашего нейтралитета и потом расправы с СССР; мы хотим их увязания в войне и затем расправы с ними <…>. Вторая мировая война несомненно расширяется<…>. Но с кем ни говоришь: "Мы через год будем бить Гитлера". Об этом, как передают, говорят в армии. <…>.

Для СССР пришла пора внешних мировых выступлений. За 22 года мы не только восстановили, умножили силы страны. <…>Тут и вопрос о выходе нашем в Средиземное море, – что не удалось в связи с испанским поражением, но может удаться через Карпаты, Балканы и, может быть, Турцию. Тут и вопрос о Польше. Возможно, что в нужный момент мы объявим лозунг "восстановления Польши" <…>Нас предпочтут немцам. Мы будем решать и прибалтийские проблемы, и проблемы Чехословакии и Румынии, и Малой Азии. И огромные проблемы Азии.

Гадать, как сложится игра, трудно. Но ясно одно: мир будет вновь перекроен. В данной войне мы постараемся сохранить до конца свои выигрышные позиции. Привлечь к себе ряд стран. Исподволь, где лаской, где силой. <…>

1940 год

4 апреля.

В предвидении различных вариантов мы сохраняем силы, укрепляем армию и флот. Английские политики хотели прийти в конце войны и устроить все в Европе по-своему. Но мы кое-чему научились и перехватили как будто у англичан их здравые намерения.

5 апреля.

<…>Дружба с Германией, пакт и пр. – все это временный ход, это тактические приемы. Выиграем ли мы?<…> Или только дадим немцам время, передышку, снабжение. Не знаю<…>.

29 июля

<…>Мы упорно внедряемся на запад и юго-запад <…>. Мы добьемся контроля над проливами. Мы будем па Балканах.<…>.

Если мы выиграем эту зиму, если Гитлер сорвется на походе против Англии, дела будут неплохи.

22 октября (днем)

Слушал на активе Московской организации доклад Мануильского.

<…>Уж если воевать, то в наиболее выгодной обстановке. Когда наметится надлом, – хотел бы сказать: надлом Гитлера...

31 декабря

Картина великой войны все яснее и шире перед нами. И вряд ли мы останемся в стороне. Нужно готовиться, быстро. Видимо, мы выступим, выждав, ближе к развязке. Думаю: против -"оси".

1941 год

31 января.

<…>.Позиция СССР выжидательна, мы, если будет целесообразно, сможем бросить и свою гирю на весы войны.

<…> Продумываешь возможные варианты – в какой уж раз:

<…> Вариант – из наиболее распространенных в нашем обществе: СССР выжидает, спешно усиливаясь, – перевооружаясь, подтягивая на необходимый уровень свои вооруженные силы. Ждем выступления США и. может быть, других стран <…> Затем выступаем, чтобы общими силами сломить блок агрессоров <…>.

Положительные наши возможности: движение на Запад, присоединение Польши, Чехословакии, Карпатской Украины, отдельных частей на Балканах. Возможность решения проблемы проливов – проблемы тысячелетней важности <…> Возможность серьезных перемен на Ближнем Востоке, в Средней Азии и пр. Сильное давление СССР, в случае разгрома Германии – в Европе. Советская (народная) Германия. Мы и Англия (с тылом США) лицом к лицу. Разделение сфер (слово неразб.: влияния?). В перспективе, однако, новые войны, – народная Европа и Азия против старого капиталистического мира: Англия – США. Воображение может увести далеко.

<…> Решит, вероятно, ближайшее лето…

Неизвестно – что желательнее: победа "оси" или англо-американское владычество, с новой цепью держав вдоль наших границ – от Атлантики до Тихого океана. Выбытие из строя одной из основных сторон (Германии или Англии) оставляет СССР наедине с врагом. <…> Поле будет расчищено от посторонних, мешающих. Возможны, конечно, и временные компромиссы: после войны, например, когда все будут утомлены, истощены. Но воспроизводство идет быстро. Сменится одно поколение: еще 20-25, лет, и вопрос может встать во весь рост. Это уже представляется решать нашим тт. внукам <…>.

Ночь на 10 февраля

В прошлый раз я пробовал наметить возможные варианты <…>. Наше выступление против Германии и "оси" <…>. Движение на Запад, Проливы и пр. <…> Перспектива советизации некоторых стран (Польша, Чехословакия, может быть, Балканы, частично <…>). Компромисс с Англией и США. Но – в отдалении неизбежность новых столкновений с капиталистическим миром…

Вариант наиблагоприятнейший. Мы пользуемся старым методом "разделяй и властвуй". Мы вне войны, кое-что платим за это, многие получаем. <…> Помогаем вести войну той же Германии, питая ее по "порциям", на минимуме. Не мешаем империалистам вести войну еще год, два <…>. Выжидаем их ослабления. Затем – выступаем в роли суперарбитра, "маклера" и т. п. Вмешательство, давление может быть и мирным, и вооруженным, – "под занавес" <…>.

Вечер 3 марта

<…> Трудно предугадывать развитие событий. Но, вероятно, мы подождем, пока Гитлер серьезно увязнет в большой схватке на Западе. Всего скорее – в операции вторжения. Она потребует огромного напряжения немецких сил <…>. В этих условиях СССР сможет ударить Гитлера "по затылку". <…> С англо-американским миром – враги второй очереди – возможен компромисс, лет на 10—15. Это нужный нам срок для развертывания огромной экономической и оборонной мощи, постройки Великого флота и пр. <…>.

Днем 9 апреля

<…> Чувствуешь, однако, – несколько выждав, взвесив, что еще не пришел час нашего вмешательства. Нам надо провести весенний сев, надо выполнять программу, вести учебу, работать, нажимать… <…> Как же сложатся события? <…> Пусть затянется дело до зимы, – тогда скажется и оборона Англии, и мощное давление США<…>. Тогда придет наш час!

12 апреля, 5 ч. дня

Сейчас вернулся из Кремля: был у Ворошилова. <…>

Перешел к теме Гитлера: человек оказался гораздо умнее и серьезнее, чем мы предполагали. Большой ум, сила <…>. Пусть упрекают: маньяк, некультурный, экспансивный и пр., но в своем деле – гений, сила… Повторил это <…>. Мы, внимательно слушали. Трезвая оценка возможного врага. Это серьезное качество К. Е. <…>

14 апреля.

Германский удар против нас и наш ответ (или превентивный удар). неминуемы. Идя на пакт и мы планировали: пусть начнут драку, ослабят друг друга, вскроют свои сильные и слабые стороны, по возможности увязнут; мы их будем умело поощрять, сталкивать и пр., и при случае, по ленинской формуле, – сами перейдем в нападение… У нас будут резервы: народы оккупированных стран, где озлобление против, немцев, тяга к миру, к освобождению неимоверная <…> Правда вылезает наружу. Временное соглашение с Гитлером трещит по швам <…>.

13 мая.

Военная речь Сталина в Кремле на выпуске академий. Речь огромного значения. Мы начинаем идеологическое и практическое наступление… Речь идет о мировой борьбе: Гитлер тут просчитывается <…>: В дело вступает Америка, ее готовность к 42-му году. И слово скажем и мы: нам до Европы, в частности, до славян, ближе, чем кому бы то ни было. У нас есть свежесть, неизрасходованные силы, опыт <…> Впереди – наш поход на Запад. Впереди возможности, о которых мы мечтали давно.

21 мая

<…> Что-то затевается крупное. Германия с ее 250 дивизиями не может терять Времени, быть "в простое". Она выбирает направление…

За рубежом видят и понимают, что мы выигрываем, копим силы, <…> – и сможем стать, если те, воюющие, продлят кровопускание, –суперарбитром в Европе и Азии.Гитлер понимает, что мы ведем дело к тому, чтобы дать ему по затылку, желательно при истощении Германии, этак в 1942 году…

<…> Передовые в "Красной звезде" – информация о мобилизации ряда классов запасных ("сотни тысяч"). Печатается как статейка об учебе запасных. Скромно…

В ближайшие дни будет серия статей – о перерастании революционной политики Франции (Наполеон) в захватническую. Аналогия: Германия в 1939 г., борьба против Версаля, восстановление страны, перерастание войны в захватническую.

2 июня.

Сосредоточение войск. Подготовка соответствующей литературы. В частях –антифашистские фильмы) – "Мамлок", "Оппенгейм" и др. Чувствуются новые события.

21 июня

Я, взвешивая информацию, — думаю: а может быть, мы, ввиду отказа Германии от консультаций и т. п., с весны начали "тихий" нажим на Германию <…>. Наш нажим тормозит Германии возможность действий на Западе. Вот он, русский фронт, – только в потенции!"

***

Образ СССР – жертвы и одновременно освободителя Европы от "коричневой чумы" – совершенно не планировался советской пропагандой изначально. Он возник вынужденно, после опережающего нападения Гитлера и разгрома Красной армии 1941 года. Планировался же совершенно другой образ – образ освободителя трудящихся всего мира от фашистов-эксплуататоров., под которыми понимались вообще все "буржуазные режимы", Англия, Польша, Франция и Германия в равной степени. Этот образ уже начал более чем успешно формироваться на примере "освобождения" Западной Украины и Белоруссии от Польши. Советское население не должно было воспринимать эти события, как начало мировой войны. И уж точно не должно было воспринимать их трагически, наоборот. Но после 22 июня пришлось спешно менять пропагандистские установки и формировать у населения новое мировоззрение.

О том, как выглядела победоносная советская военная пропаганда в 1939–1941 годах свидетельств сохранилось мало. Но сохранились.

Немецкий журналист Вольфганг Бретхольц, редактор газеты "Берлинер Тагеблатт", после прихода нацистов к власти в 1933 г. бежал из Берлина в Прагу. После присоединения Чехословакии к Третьему рейху в 1938 г. он бежал в Варшаву. Третий раз Бретхольц бежал он нацистов в сентябре 1939 г., перед падением Варшавы. 17 сентября он оказался с группой других иностранцев в местечке Гусятин недалеко от границы с Румынией, но перейти ее не успел — эту территорию заняла Красная Армия. У Бретхольца отняли паспорт и десять недель он ждал решения своей судьбы. Вот что пишет он об этом времени в книге, выпущенной после войны:

"Как ни тяжелы и изнурительны были десять недель, которые я провел в забытом богом местечке на старой польско-русской границе, я о них не жалел. Потому что они дали мне возможность, как единственному тогда западному журналисту, увидеть армию Советского Союза, самую большую тогда загадку политического и военного мирового противостояния, не только идущей мимо, но в течение многих недель жить вместе с ее офицерами и солдатами, спорить с ними и играть в шахматы, пить с ними водку и слушать радио, принимать участие в просмотре их кинофильмов и в пропагандистских вечерах. Вот что я тогда выяснил.

Что члены Красной Армии, от высших офицеров до последнего солдата, настолько шаблонизированы, что в их мозгах нет ни малейшего места для самостоятельных мыслей, для самого тихого сомнения в правильности получаемых приказов. Как похожи друг на друга советские танки и пушки, которые двигались перед моими глазами, так похожи были эти люди, с которыми я общался и которые казались не чем иным, как колесиками гигантской военной машины.

Из всех моих разговоров с советскими офицерами постоянно следовало, что хотя они оккупацию районов восточной Польши рассматривают как окончательную аннексию, пакт с гитлеровской Германией, однако, на котором эта оккупация базировалась, — только как кратковременный союз. Ибо, в то время как между Берлином и Москвой происходит обмен заверениями в дружбе и подписываются новые пакты о разграничении сфер интересов, и там и сям друг против друга готовятся "крестовые походы". И уже тогда я спрашивал себя, кто же из двух обманщиков, заключивших между собой московский пакт, окажется обманутым.

В конце концов я пришел тогда к убеждению, что Красная Армия рассматривает свой первый бросок за пределы Советского Союза как начало похода за захват мира. Когда я сам или мои иностранные товарищи по несчастью выражали желание освободиться из нашего плена в Гусятине и уехать на родину, русские, будь то офицеры, комиссары или простые солдаты, смеялись и говорили: "Куда вы так торопитесь? Подождите пару месяцев, и мы сами доставим вас обратно в ваши страны. Ведь когда фашисты и капиталисты разобьют друг другу головы, тогда народы всех стран в мире поднимутся против своих угнетателей, развяжут пролетарскую революцию и позовут на помощь Красную Армию. Тогда мы продолжим поход, который сейчас начали, и завоюем весь мир". А те из советских офицеров, которые немножко знали географию, добавляли: "Прежде чем окончится эта капиталистическая война, мы будем в Варшаве, Праге и в Берлине, в Вене, Будапеште, Бухаресте, Белграде и Софии". Но никакая сила в мире не смогла бы меня тогда убедить, что через пару лет я окажусь непосредственным свидетелем исполнения этого пророчества".[5]

Обратим внимание: в сентябре 1939 г. советские солдаты и офицеры оккупационных войск в Польше уже проинформированы о дальнейших планах правительства и ждут только приказа, чтобы идти дальше на запад – на Варшаву, Прагу, Берлин, Вену и т. д. То есть, следующий объект агрессии – Германия. А ждать нужно до того момента, когда "фашисты и капиталисты разобьют друг другу головы". То есть, пока Германия и западные союзники не увязнут в мировой войне. По многим признакам, Сталин планировал этот шаг сначала на 1940 год, и только стремительная победа Германии над Францией сорвала эти планы.

***

И в заключение имеет смысл вспомнить еще один малоизвестный, но более чем выразительный документ. Летом 1939 г. группа чешских коммунистов, членов Комитета освобождения Чехословакии, выехала в Москву для встречи с советским руководством. Чехословакии тогда уже не существовало, Чехия была оккупирована Гитлером еще в марте, а Словакия отделилась. Только 5 и 12 октября членам делегации им удалось побеседовать с высокопоставленным сотрудником Наркомата иностранных дел, заведующим Центральноевропейским отделом, Александром Михайловичем Александровым.

Протокола этого разговора с сопроводительным письмом был послан одним из членов делегации, оставшимся анонимным, американскому консулу в Праге. Английский перевод письма, переправленный в ноябре 1939 г. американским генеральным консулом Ирвингом Н. Линнелом Госсекретарю США, был впервые найден чешским историком Игорем Лукасом в Национальном архиве США, а потом опубликован израильским историком Мишей Шаули в сборнике "Правда Виктора Суворова. Новые доказательства" (2008)

Автор письма, подписанного "J.L." пишет: "Я прошу простить меня за то, что не подписал/а это письмо, и за то, что вычеркнул/а имена делегатов, упомянутых в протоколе, поскольку, если это письму попадёт в чужие руки, наша конечная судьба будет такой же, как и других представителей нашего народа, т.е. смерть под пыткой".

Причиной обращения членов делегации к консулу США было потрясение от разговора с Александровым:

"В ответ на раздражение, выраженное нами против Советско-Германского договора, нам было сказано, что это должно было произойти, т.к. если бы СССР заключил договор с Западными Державами, Германия никогда бы не развязала войну, из которой разовьётся мировая революция, к которой мы долго готовились. Ленину удалось построить коммунизм, а Сталин, в результате его предвидения и мудрости, поведёт Европу в мировую революцию. <…>

Что касается договора, можно указать следующее:

• Он привёл к войне;
• Гитлер прямо навязал нам свободу действий на Прибалтике;
• Он дал нам возможность построить Большую Украину и Белоруссию;
• Сдавшись на нашу милость, Гитлер также сдал нам и Германию, бастион в Центральной Европе;
• Он дал нам свободу действий в наших делах в Бессарабии и также в бывшей вашей Подкарпатской Руси[6];
• Он открыл нам путь в Европу.

Мы получили следующие разъяснения по вышеупомянутым [пунктам]:

• Окружённая Германия никогда бы не вступила в войну. Гитлер был убеждён, что он одержал успех в том, что сделал в Чехословакии. Он всегда пользуется теми же методами: разделяй и властвуй. Таким образом, он настроил вас против словаков и поляков. Он воспользовался Мюнхеном, чтобы возбудить недоверие между вами и Западом. Он настроил словаков против мадьяр и поляков. Он счастлив и доволен тем, что разделил СССР и Запад.
• Всё, что Великобритания отказалась дать нам, было предложено нам Гитлером, т.к. он понял суть наших переговоров с Западом. СССР был исключён из европейской заморской торговли и коммерции. Получив базы на Балтике, нам удалось получить там экономический и военный контроль. В результате его скудоумия Гитлер дал нам возможность построить базы против самого себя. У нас не будет трудностей большевизировать страны Прибалтики.
• Он предложил нам раздел Польши, который мы получили без каких-либо потерь.
• Заключив договор с нами, Гитлер закрыл себе путь в другие страны. С точки зрения экономики, он зависим только от нас, и мы направим его экономику так, чтобы привести воюющие страны к революции. Длительная война приведёт к революции в Германии и во Франции. Наши поставки немцам будут таковыми, что они останутся голодными.
• План Гитлера – получить контроль над юго-восточной Европой. Когда это произойдёт, мы вернём себе Бессарабию и Подкарпатскую Русь.
• В результате экономических договоров, он открыл нам маршрут в Рейх. Его война обессилит Европу, которая станет нашей лёгкой добычей. Народы примут любой режим, который придёт после войны.<…>

В ответ на наше вмешательство по поводу наших арестованных людей нам было сказано, что должны быть жертвы. Революция возникает из угнетения и несчастья. Чем больше принесено жертв, тем ранее [наступит] и тем более жестокой будет революция".[7]

Поразительна откровенность Александрова. Планы Сталина по захвату Европы, истощенной длительной войной, выражены в протоколе переговоров предельно ясно. Как и то, что пакт о ненападении с Германией был для Сталина только уловкой, предназначенной для того, чтобы загнать Гитлера в ловушку и втянуть в мировую войну, окончательным и единственным победителем в которой должен был стать Сталин.

Фраза "У нас не будет трудностей большевизировать страны Прибалтики" была сказана как раз накануне ввода советских войск в Прибалтийские страны в октябре-ноябре 1939 г. и за восемь месяцев до превращения их в союзные республики.

Завершалось письмо таким пассажем: "У нас была возможность убедиться, что режим в СССР основывается на том, что людей держат на нижайшем возможном уровне [жизни]. В результате общего впечатления, полученного там, мы пришли к заключению, что для нашей нации лучше всего будет уйти от Коммунизма и обратиться к Западным Державам – Демократиям".

Как звали членов этой делегации и как сложилась их судьба до сих пор неизвестно.

[1] http://kremlin.ru/events/president/news/63527

[2] http://kremlin.ru/events/president/news/63527

[3] https://www.alexanderyakovlev.org/fond/issues-doc/1012181

[4] Сталин и Каганович. Переписка. 1931-1936 гг..– Москва, 2001, с. 545

[5] Wolfgang Bretholz. Ich sah sie stürzen. München 1955, S. 20-21

[6] Сегодня – Закарпатская область Украины

[7] Миша Шаули. "Война Гитлера изнурит Европу, которая потом станет нашей лёгкой добычей". Правда Виктора Суворова. Новые доказательства. М. 2008. С.368-370.

Дмитрий Хмельницкий

cyprus-daily.news

! Орфография и стилистика автора сохранены